Всеукраинская газета
"Русский Мир. Украина".
Электронная версия. В Сети с 2009 г.
 
Поиск по сайту
 
Панель управления
  •      
       
    пїЅ   Русский мир. Украина » Культура » «МНОГО ПРАВДЫ ГОРЬКОЙ И ПРОСТОЙ…» (200 лет Н.А. Некрасову – эхо юбилея)  
     
    «МНОГО ПРАВДЫ ГОРЬКОЙ И ПРОСТОЙ…» (200 лет Н.А. Некрасову – эхо юбилея)
    Раздел: Культура, Общество
     
    «Что ж я не вижу следов обновленья
    В бедной отчизне моей?

    Те же напевы, тоску наводящие,
    С детства знакомые нам,
    И о терпении новом молящие
    Те же попы по церквам.

    В жизни крестьянина, ныне свобод-ного,
    Бедность, невежество, мрак.
    Где же ты, тайна довольства народ-ного?
    Ворон в ответ мне прокаркал: «ду-рак!»

    («Время-то есть, да писать нет возможности…» (1876)


    «МНОГО ПРАВДЫ ГОРЬКОЙ И ПРОСТОЙ…» (200 лет Н.А. Некрасову – эхо юбилея)



    «…Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6:10–12).

    Часть 1


    Великий русский поэт Николай Алексеевич Некрасов (1821–1878) оставил нам замечательное художественное наследие, имеющее не только литературную ценность, но и поразительную историческую достоверность. Некрасовское лиро-эпическое творчество при всём его эстетическом своеобразии носит характер уникального документа. Это потрясающая правда о судьбе многострадальной русской земли, о жизни русского народа-страстотерпца:

    Мы надрывались под зноем, под холодом,
    С вечно согнутой спиной,
    Жили в землянках, боролися с голодом,
    Мёрзли и мокли, болели цингой.

    Грабили нас грамотеи-десятники,
    Секло начальство, давила нужда…
    Всё претерпели мы, Божии ратники,
    Мирные дети труда!

    Братья! Вы наши плоды пожинаете!
    Нам же в земле истлевать суждено…
    Всё ли нас, бедных, добром поминаете
    Или забыли давно?.. («Железная дорога») (1864)


    Забывать это нельзя, невозможно. В том числе для того, чтобы не считать тот самодержавно-бюрократический строй, ту буржуазно-капиталистическую эпоху, антинародную сущность которой во всём её безбожном безобразии раскрыл поэт, идеалом общественного устройства, как пытаются преподносить её сегодня с самых высоких политических трибун и священнических кафедр.

    Поделюсь своими личными впечатлениями о преподавании курса истории литературы в средней школе и в вузе на протяжении последних четырёх десятилетий и о восприятии молодыми людьми разных поколений творчества Некрасова. Оно, по моим наблюдениям, никогда не вызывало ни восторга, ни особого интереса у старшеклассников и студентов. Их отношение к некрасовской поэзии было более чем сдержанным. И вот почему.

    Молодым людям советского времени, которым внушалось: «Не надо печалиться, вся жизнь впереди – надейся и жди» – эмоционально нелегко было читать стихи о вековечных муках и страданиях, беспросветной нужде и лишениях простого народа, об истерзанной русской земле: «И на родимую землю мою Все накипевшие слёзы пролью…» («Саша» (1855) – 4, 10). Советскому человеку представлялось, что всё это безысходное народное горе в нашей стране навсегда ушло в прошлое. Казалось также, что это вовсе не подходящие мотивы для высокого искусства поэзии. Вместо чарующей музыки лирических излияний наподобие фетовских: «Шёпот, робкое дыханье, трели соловья…» – стихи Некрасова наполнены иными звуками, режущими сердце и слух нестерпимой дисгармонией. Это «звуки барабанов, цепей, топора» (2, 152), скрипов, визгов, рыданий и стонов:

    Но напрасно мужик огрызается.
    Кляча еле идет – упирается;
    Скрипом, визгом окрестность полна.
    Словно до сердца поезд печальный
    Через белый покров погребальный
    Режет землю – и стонет она,
    Стонет белое снежное море…
    Тяжело ты – крестьянское горе! («Балет» (1866) – 2, 240)


    По верному отзыву современного Некрасову литературного критика М.А. Антоновича, поэт «не увлекал читателя картинностью, яркостью красок и фантастическим очаровательным блеском, а скорее убеждал его трезвою, простою правдою». Сам Некрасов говорил, что в этом «много Правды горькой и простой…» (2, 225). Он осознавал нетрадиционную «непоэтичность» своих стихов: «Нет в тебе поэзии свободной Мой суровый, неуклюжий стих…» (1, 162). Предвидя упрёки в «прозаичности» основного объекта изображения в его лирике, Некрасов обращается не только к современному ему поколению, но и словно бы к молодым людям будущего, сознавая, что им также не придётся жить в процветающем мире:

    Пускай нам говорит изменчивая мода,
    Что тема старая «страдания народа»
    И что поэзия забыть её должна,
    Не верьте, юноши! Не стареет она.
    О, если бы её могли состарить годы!
    Процвёл бы Божий мир!.. («Элегия» (1874) – 3, 151)


    И всё же некрасовские стихи ни в коем случае нельзя назвать «неуклюжими». Современник поэта, литературный критик-почвенник Аполлон Григорьев, восторгаясь высоким лиризмом стихотворений Некрасова, обращался к нему: «Поэт! Поэт! Что же Вы морочите-то нас и “неуклюжим” стихом, и “догоранием любви?” Глубокая любовь к почве звучит в произведениях Некрасова, и поэт сам искренно сознаёт эту любовь».

    Некрасовское творчество – это настоящая лирика, задушевная, чуткая, наполнен¬ная свежими, неожиданными образами. Истинные шедевры, изумительные жемчужины русского поэтического искусства – многие стихотворения и поэмы Некрасова, в том числе любимые с детства, узнаваемые: «Дедушка Мазай и зайцы», «Генерал Топтыгин», «Крестьянские дети» (отрывок «Мужичок с ноготок»), «Школьник», «Накануне Светлого праздника», «Забытая деревня» с её рефреном «Вот приедет барин…»; ставшие народными песнями «Коробейники» («Ой, полна, полна коробушка…»), «Тройка» («Что ты жадно глядишь на дорогу…»); «Мороз, Красный нос» с гимном русской женщине «Есть женщины в русских селеньях…»; «Влас», у которого «Сила вся души великая В дело Божие ушла…», и другие.

    Народные ходатаи за правду, с их общим на всех крестом тяжких страданий, в хрестоматийном стихотворении «Размышления у парадного подъезда» (1858) глубоко в подтексте лирической образности уподоблены распятому Христу («крест» и «кровь»):

    Загорелые лица и руки,
    Армячишка худой на плечах.
    По котомке на спинах согнутых,
    Крест на шее и кровь на ногах,
    В самодельные лапти обутых. (2, 47)


    Но у власть имущих – тех, к кому идут на поклон в поисках справедливости странники, – «на шее нет креста»:

    В груди у них нет душеньки,
    В глазах у них нет совести,
    На шее – нет креста!
    («Кому на Руси жить хорошо» (1878) – 5, 156)


    Крестьянских ходоков с их неизбывным горем, с извечными нерешёнными проблемами не допустили к высокопоставленной персоне даже на порог (в наше время простым людям также нереально добиться аудиенции у первых лиц хотя бы муниципального уровня, не говоря уже о региональном и тем более – федеральном):

    И пошли они, солнцем палимы,
    Повторяя: «Суди его Бог!»,
    Разводя безнадёжно руками,
    И, покуда я видеть их мог,
    С непокрытыми шли головами… (2, 48)


    Человеком «с народным сердцем» справедливо называл Некрасова критик Аполлон Григорьев. В многоголосом хоре народных стонов:

    За заставой, в харчевне убогой
    Всё пропьют бедняки до рубля
    И пойдут, побираясь дорогой,
    И застонут… Родная земля!

    Назови мне такую обитель,
    Я такого угла не видал,
    Где бы сеятель твой и хранитель,
    Где бы русский мужик не стонал? (2, 49) –


    громко звучит стон сердца самого поэта:

    Надрывается сердце от муки,
    Плохо верится в силу добра,
    Внемля в мире царящие звуки
    Барабанов, цепей, топора.
    («Надрывается сердце от муки…» (1863) – 2, 152)


    Стенания и стоны захлестнули всю русскую землю. Всеобщий стон измученного народа в финале «Размышлений у парадного подъезда» усилен многократным строфическим повтором. Анафора «Стонет он…» в предельном эмоционально-смысловом выражении передаёт великую скорбь всей народной России: «великою скорбью народной Переполнилась наша земля», – а не только частное горе каждого без исключения простого человека:

    Стонет он по полям, по дорогам,
    Стонет он по тюрьмам, по острогам,
    В рудниках, на железной цепи;
    Стонет он под овином, под стогом,
    Под телегой, ночуя в степи;

    Стонет в собственном бедном домишке,
    Свету Божьего солнца не рад;
    Стонет в каждом глухом городишке,
    У подъезда судов и палат. (2, 49)


    К «властителям и судиям» обращает поэт свой праведный гнев, когда рисует образ одного из «вершителей» судеб страны, обрекающего народ на страдания:

    Не страшат тебя громы небесные,
    А земные ты держишь в руках,
    И несут эти люди безвестные
    Неисходное горе в сердцах.

    Что тебе эта скорбь вопиющая,
    Что тебе этот бедный народ?
    Вечным праздником быстро бегущая
    Жизнь очнуться тебе не даёт. (2, 48)


    В своих тягостных «Размышлениях…» о будущем народа Некрасов не был оптимистичен:

    Где народ, там и стон… Эх, сердечный!
    Что же значит твой стон бесконечный?
    Ты проснешься ль, исполненный сил,
    Иль, судеб повинуясь закону,
    Всё, что мог, ты уже совершил, –
    Создал песню, подобную стону,
    И духовно навеки почил?.. (2, 49)


    В социалистическую эпоху с её чаяниями скорого светлого будущего, которое будто бы вот-вот должно наступить, нужно только ещё больше усилий, ударного труда, побольше энтузиазма в строительстве коммунизма, – в эту эпоху тема беспросветных народных страданий отходила на второй план. Обществу дали надежду, поманили призрачным коммунистическим идеалом (сами основатели учения Маркс и Энгельс говорили именно о призраке: «Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма»). Ради этого призрака люди в СССР готовы были выносить всё тот же тяжкий рабский труд на заводах и фабриках, в колхозах и совхозах, на «стройках века». И не просто самоотверженно, с полной самоотдачей, а именно радостно, окрылённо, всё с той же «мечтой-идеей». Да и стихи, песни были под стать:

    Я там, где ребята толковые,
    Я там, где плакаты «Вперёд»,
    Где песни рабочие новые
    Страна трудовая поёт
    .


    Через несколько десятков лет все героические трудовые достижения советских людей были практически уничтожены. Заводы, фабрики в городах, сельскохозяйственные предприятия, животноводческие фермы, машинно-тракторные станции в сёлах были закрыты, разрушены. Русские деревни с их некогда кипучей, деятельной жизнью обезлюдели, вымерли... Результатами неимоверных усилий трудового народа воспользовалась кучка новых «хозяев жизни», безбожников-инородцев.

    Когда весь Советский Союз распевал: «Веселей, ребята, выпало нам Строить путь железный, а короче – БАМ», никто не вспоминал некрасовские строки:

    Да не робей за отчизну любезную…
    Вынес достаточно русский народ,
    Вынес и эту дорогу железную –
    Вынесет всё, что Господь ни пошлёт!

    Вынесет всё – и широкую, ясную
    Грудью дорогу проложит себе.
    Жаль только – жить в эту пору прекрасную
    Уж не придётся – ни мне, ни тебе. (2, 170)


    Предсказание о русском трудовом народушке, о недостижимой для него «прекрасной поре» сохраняет свою актуальность до сего времени. В стихотворении «Железная дорога» поэт обращался к маленькому мальчику Ване и говорил, что даже ему не суждено будет увидеть чаемого светлого будущего. Вслед за Некрасовым спустя двести лет мы всё так же можем повторить нашим детям и внукам: «Жаль только – жить в эту пору прекрасную Уж не придётся – ни мне, ни тебе».

    Современники поэта воспринимали его произведения как манифест революционной демократии, призыв к национально-освободительной борьбе. Некоторым читателям прежде и сейчас (хотя многие ли теперь читают Некрасова?) его стихи казались излишне назидательными, тенденциозными. Однако элемент дидактизма в лирике вызван ничем иным, как всепоглощающей любовью Некрасова к народу. В сложном эмоционально-смысловом комплексе соединялись у поэта-гражданина пламенная любовь к измученной Родине и жгучая ненависть к её угнетателям:

    И веря и не веря вновь
    Мечте высокого призванья,
    Он проповедует любовь
    Враждебным словом отрицанья, –

    И каждый звук его речей
    Плодит ему врагов суровых,
    И умных, и пустых людей,
    Равно клеймить его готовых.

    Со всех сторон его клянут
    И, только труп его увидя,
    Как много сделал он, поймут,
    И как любил он – ненавидя!
    («Блажен незлобивый поэт…» (1852) – 1, 98)


    Именно такая «любовь-ненависть» воодушевляла Некрасова, служила источником вдохновения, что и обусловливало неповторимое идейно-художественное своеобразие его произведений. Муза поэта на протяжении всего его творческого пути – родная сестра страдающего народа. Такой она была в 1840-е годы («Вчерашний день, часу в шестом…» (1848)):

    Вчерашний день, часу в шестом
    Зашёл я на Сенную;

    Там били женщину кнутом,
    Крестьянку молодую.

    Ни звука из ее груди,
    Лишь бич свистал, играя…
    И Музе я сказал: «Гляди!
    Сестра твоя родная!» (1, 69)


    Такой же «сестрой народа» оставалась некрасовская Муза и спустя тридцать лет, до конца 1870-х годов:

    Не русский – взглянет без любви
    На эту бледную, в крови,
    Кнутом иссеченную Музу…
    («О Муза! я у двери гроба!» (1877) – 3, 218)


    и до последнего вздоха поэта:

    О Муза! наша песня спета.
    Приди, закрой глаза поэта
    На вечный сон небытия,
    Сестра народа – и моя! («Музе» (1876) – 3, 183)


    В романе «Три страны света» (1848) Некрасов выразил мысль о том, что всецелая увлечённость творца идеей предопределяет также высокую художествен-ность его творения: «Когда художник до такой степени проникнут своей идеей, что не расстаётся с ней ни на минуту, что бы ни делал, о чём бы ни говорил, – верный признак, что произведение будет хорошо». В унисон звучат знаменитые строки некрасовской «Элегии» (1874):

    Я лиру посвятил народу своему.
    Быть может, я умру, неведомый ему,
    Но я ему служил – и сердцем я спокоен…
    Пускай наносит вред врагу не каждый воин,
    Но каждый в бой иди! А бой решит судьба… (3, 151)


    Духовное родство с народом, любовь к нему была не просто идеей, но являлась также глубоко личным чувством Некрасова. Это заметил и верно выразил его ровесник Фёдор Михайлович Достоевский (1821–1881): «любовь к народу была у Некрасова как бы исходом его собственной скорби по себе самом. В служении сердцем своим и талантом своим он находил всё своё очищение перед самим собой. Народ был настоящею внутреннею потребностью его не для одних стихов. В любви к нему он находил своё оправдание. Чувствами своими к народу он возвышал дух свой. В любви к народу он находил нечто незыблемое, какой-то незыблемый и святой исход всему, что его мучило. А если так, то стало быть, и не находил ничего святее, незыблемее, истиннее, перед чем преклониться».

    Первое оригинальное произведение Достоевского – роман «Бедные люди» (1846) – было опубликовано в «Петербургском сборнике», собранном и изданном Некрасовым. «Новый Гоголь явился», – с таким восторгом отозвался поэт о рукописи никому неизвестного тогда Достоевского, направившего свой писатель-ский талант на защиту «бедных людей», «униженных и оскорблённых».

    Их жизнь сам Некрасов знал не понаслышке. Лишённый какой бы то ни было материальной поддержки за то, что посмел ослушаться деспота-отца, прочившего сыну карьеру на военной службе, поэт уже в юности на своём собственном горьком опыте познал ужасы нищеты, голода, беспросветной нужды. Молодой человек в свои неполные 17 лет, вопреки родительской воле, летом 1838 года уехал из родного имения Ярославской губернии в Петербург, чтобы заняться в столице литературой – делом, к которому чувствовал пылкое внутреннее призвание. Но поначалу юноше пришлось вести жизнь литературного подёнщика, чуть ли не раба: за жалкие гроши писать всё, что только можно было хотя бы где-нибудь опубликовать.

    Позднее в романе «Три страны света», написанном совместно с его гражданской женой А.Я. Панаевой, Некрасов нарисовал образ тупого, жадного и высокомерного издателя, который с презрением прогоняет нищего молодого литератора, даже не удосужившись прочитать его произведение. Без сомнения, в этой сцене унижения начинающего писателя много автобиографического: «мальчишка какой, который с голоду пишет в шестом этаже Да ведь он сам виноват. Приходит бледный, мизерный такой, жмётся, запинается, точно сейчас уличили его, что он платок из кармана украл… “Где вы служите?” – спрашиваю я. – Нигде, – говорит. “Какой ваш чин?” – Никакого, – говорит. Ну, каков литератор? – Какая же причина, – говорит, – вашего отказа? – Я рассмеялся. “Ну, какая причина? «Ты, любезнейший, посмотри на себя, – говорю, – так и увидишь, какая причина”» (164–165).
    В стихотворении «Праздник жизни – молодости годы…» (1855) поэт писал о себе:

    Праздник жизни – молодости годы –
    Я убил под тяжестью труда
    И поэтом, баловнем свободы,
    Другом лени – не был никогда. (1, 162)


    Некрасов говорил о том времени: «Господи, сколько я работал. Уму непостижимо, сколько я работал». Но этот тяжкий труд не приносил ни морального удовлетворения, ни хотя бы скромного достатка. Некрасов вспоминал о начале 1840-х годов: «Это было самое горькое время. Ровно три года я чувствовал себя каждый день голодным. Не раз доходило до того, что я отправлялся в один ресторан, где дозволялось читать газеты, даже если ничего и не спросил для себя. Возьмёшь, бывало, газету, а сам пододвинешь к себе тарелку с хлебом и ешь». Даже в морозные зимы поэт носил тонкое холодное пальто, ночевал на чердаках, на личном опыте познал жизнь петербургских трущоб.

    Роман «Три страны света» открывается эпизодом, возможно, связанным с подлинной биографией Некрасова. В комнатушке главного героя Тимофея Каютина – бедного молодого дворянина – ранним утром 183⃰ года домохозяин выставил оконную раму, пока постоялец спал, чтобы хорошенько проморозить его и таким образом понудить жильца погасить долг по квартирной плате. Множество других автобиогра¬фических реалий, даже до мельчайших деталей, также вовлекаются в повествование: «Каютин отыскал старое пальто, которое, впрочем, оказалось хоть куда, только петли прорваны» (33).

    Тем не менее «школа бедности» (243) не сломила Некрасова, а только укрепила его духовную решимость не оставлять избранного пути: «Я дал себе слово не умереть на чердаке. Нет, – думал я, – будет и тех, которые погибли прежде меня, – я пробьюсь во что бы то ни стало». Так же настроен его герой Каютин: «Я соберу все мои силы, – буду работать без сна и без отдыха, добьюсь, что жизнь наша будет обеспечена, счастье наше будет упрочено» (28), – клянётся он любимой девушке. В прямом смысле без сна и без отдыха работал сам Некрасов: «Я, бывало, запрусь, засвечу огни и пишу, пишу. Мне случалось писать без отдыху более суток. Времени не замечаешь, никуда ни ногой, огни горят, не знаешь, день ли, ночь ли; приляжешь на час, другой и опять за то же…»

    Слово, данное самому себе: выбиться из нищеты, реализовать свой талант «во что бы то ни стало», – Некрасов сдержал:

    Но с детства прочного и кровного союза
    Со мною разорвать не торопилась Муза:
    Чрез бездны тёмные насилия и зла,
    Труда и голода она меня вела –
    Почувствовать свои страданья научила
    И свету возвестить о них благословила…
    («Муза» (1852) – 1, 100)


    Он стал первостепенным поэтом, знаменитым издателем, редактором и автором легендарных журналов «Современник» и «Отечественные записки» – сверхпопулярных в России середины XIX века. В них Некрасов сумел сплотить наилучшие литературные силы страны, среди которых были Ф.М. Достоевский, И.С. Тургенев, И.А. Гончаров, А.Н. Островский, Л.Н. Толстой, М.Е. Салтыков-Щедрин.

    Наконец, Некрасов заработал свой вожделенный «миллион», который грезился ему ещё в годы голодной юности. Некоторые отзвуки жизненного пути поэта слышны в строфах его «современной баллады» «Секрет» (1855):

    Огни зажигались вечерние,
    Выл ветер и дождик мочил,
    Когда из Полтавской губернии
    Я в город столичный входил.

    В руках была палка предлинная,
    Котомка пустая на ней,
    На плечах шубёнка овчинная,
    В кармане пятнадцать грошей.

    Ни денег, ни званья, ни племени,
    Мал ростом и с виду смешон,
    Да сорок лет минуло времени –
    В кармане моём миллион! (1, 160–159)


    Впрочем, в этой балладе представлена совсем другая история – предсмертная исповедь, позднее раскаяние старого богача-скряги, который нажил своё состояние воровством и грабежами.

    В некрасовском творчестве показано, что в России это самый обычный и привычный путь первоначального сколачивания капиталов:

    Где сплошь да рядом – видит Бог! –
    Лежат в основе состоянья
    Два-три фальшивых завещанья,
    Убийство, кража и поджог!
    («Современники» (1875) – 4, 240)



    Алла Анатольевна НОВИКОВА-СТРОГАНОВА
    доктор филологических наук, профессор,
    член Союза писателей России (Москва),
    историк литературы


    Продолжение следует


    Примечания
    Некрасов Н.А. Железная дорога // Некрасов Н.А. Собр. соч.: В 15 т. – Л.: Наука, 1981– 2000. – Т. 2. – С. 169–170. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием тома и страницы.
    Антонович М.А. Несколько слов о Николае Алексеевиче Некрасове, 1878 // Русская критика XVIII–XIX веков. – М.: Просвещение, 1978. – С. 381.
    Григорьев А. Стихотворения Н. Некрасова // Григорьев А. Литературная критика. – М.: Худож. лит., 1967. – С. 486.
    Там же. – С. 458.
    Некрасов Н.А., Панаева А.Я. Три страны света. – Курск, 1960. – С. 243. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием страниц.
    Достоевский Ф.М. Дневник писателя за 1877 год. Глава вторая, I, IV // Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. – Т. 26. – Л.: Наука, 1984. – С. 123–126.









    Добавь ссылку в БЛОГ или отправь другу:  добавить ссылку в блог
     




    Добавление комментария
     
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Введите два слова, показанных на изображении:*



    Голосование
     

    "Экономика всему голова"
    "Кадры решают все"
    "Идея, овладевшая массами..."
    "Все решится на полях сражений"
    "Кто рулит информацией, тот владеет миром"



    Показать все опросы

    Популярные новости
     
     
    Теги
     
    Великая Отечественная Война, Виктор Янукович, Владимир Путин, власть, выборы на Украине, геополитика, Евразийский Союз, евромайдан, Запад, Запад против России, идеология, информационная война, Иосиф Сталин, история, история России, Крым, культура, либерализм, мировой финансовый кризис, народ, НАТО, нацизм, национализм, общество, Партия регионов, политика, Православие, Россия, русские, Русский Мир, русский язык, Сергей Сокуров-Величко, соотечественники, СССР, США, Украина, украинский национализм, церковь, экономика

    Показать все теги
    Календарь
     
    «    Декабрь 2022    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    262728293031 
    Наши друзья
     

    Редакция может не разделять позицию авторов публикаций.
    При цитировании и использовании материалов сайта в интернете гиперссылка (hyperlink) {ss} на "Русский мир. Украина" (http://russmir.info) обязательна.
    Цитирование и использование материалов вне интернета разрешено только с письменного разрешения редакции.
    Главная страница   |   Контакты   |   Новое на сайте |  Регистрация  |  RSS

    COPYRIGHT © 2009-2017 RusMir.in.ua All Rights Reserved.
    {lb}
     
        Рейтинг@Mail.ru