Всеукраинская газета
"Русский Мир. Украина".
Электронная версия. В Сети с 2009 г.
 
Поиск по сайту
 
Панель управления
  •      
       
    пїЅ   Русский мир. Украина » Культура » “ОДИН У ВАС УЧИТЕЛЬ - ХРИСТОС”: Н.С. ЛЕСКОВ О ЦЕРКВИ И ДУХОВЕНСТВЕ  
     
    “ОДИН У ВАС УЧИТЕЛЬ - ХРИСТОС”: Н.С. ЛЕСКОВ О ЦЕРКВИ И ДУХОВЕНСТВЕ
    Раздел: Культура
     
    (Глава из книги. Приводится в сокращении)
    ЧАСТЬ 1


    “А вы не называйтесь учителями,
    ибо один у вас Учитель – Христос” (Мф. 23: 8)


    “ОДИН У ВАС УЧИТЕЛЬ - ХРИСТОС”: Н.С. ЛЕСКОВ О ЦЕРКВИ И ДУХОВЕНСТВЕ


    Постоянные религиозно-нравственные устремления Николая Семёновича Лескова (1831 – 1895) становятся особенно интенсивными начиная с середины 1870-х годов и не ослабевают до конца его творческого пути. В те годы, которые писатель именовал “временем разгильдяйства и шатаний”[1], когда, “куда ни толкнись, всюду находишь какую-то беспорядочную суету и сутолоку” (11, 587), Лесков совершал свой подвижнический труд, свою, говоря религиозным языком, “брань”: важно было восстановить поруганный и почти утраченный идеал. В этих условиях наиболее остро стоял вопрос о Церкви и о роли духовенства.

    Лесковское признание середины 1870-х годов о его “разладе с церковностью” до настоящего времени трактуется излишне прямолинейно, вырывается из контекста. Между тем в письме Лескова к П.К. Щебальскому, датированном 29 июля 1875 года, привлекают внимание знаменательные слова: “Более чем когда-либо верую в великое значение Церкви , но не вижу нигде того духа, ко¬торый приличествует обществу, носящему Христово имя” (10, 411).

    Освещая эту проблему, следует учесть размышления одного из крупнейших русских философов и богословов первой половины ХХ столетия В.В. Зеньковского “О так называемом бесцерковном христианстве”: “Христианство не может быть понято и воспринято вне Церкви. Почему? Потому, что Церковь, как учит нас ап. Павел (Колос., гл. 1, ст. 24 и Ефес., гл. 1, ст. 23), есть “тело Христово” и что “глава Церкви - Христос” (Ефес., гл. 1, ст. 22)”[2].

    Из цитированного выше фрагмента лесковского письма видно, как писатель формулирует своё “верую”, по сути совпадающее с девятой частью Символа Православной Веры: “Верую... во единую святую соборную и апо-стольскую Церковь”. Нужно именно веровать в то, что святость изначально присуща Церкви, что она несокрушима – по слову Христа: “Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют её” (Мф. 16: 18).

    В то же время требуются духовное мужество и большое нравственное усилие, чтобы понять, что святость сущностно пребывает в Церкви, несмотря на то, что со стороны её “человеческой оформленности”, внешней “оболочки” святое может соседствовать с греховным, “живая реальность Церкви содержит в себе слишком много проявлений непросветлённого и непреображённого человеческого естества”[3].

    Священнослужитель, по учению Апостола Павла, даже самими немощами своими, от которых не свободен ни один человек “во дни плоти своей”, призван “не соблазнять малых сих”, но наставлять их и духовно поддерживать, “Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи, Могущий снисходить невежествующим и заблуждающим; потому что и сам обложен немощью” (Евр. 5: 1 – 2). Лесков неустанно подчёркивал ответственное по¬ложение духо-венства, по поведению которого нередко судят о самой Церкви в целом.

    Важно отметить, что критика “пороков чиновничьего церковного управления” [4] велась изнутри, а не извне – не из вражеского стана.

    Писатель был кровно связан с отеческой верой на генетическом уровне: “Род наш собственно происходит из духовенства, и тут за ним есть своего рода почётная линия. Мой дед, священник Димитрий Лесков, и его отец, дед и прадед все были священниками в селе Лесках, которое находится в Карачев-ском или Трубчевском уезде Орловской губернии. От этого села “Лески” и вышла наша родовая фамилия – Лесковы” (11, 7). Внук и правнук православ-ных священников признавался в “Автобиографической за¬метке” (1882 – 1885?) в своей “счастливой религиозности”: “Религиозность во мне была с дет-ства, и притом довольно счастливая, то есть такая, какая рано начала мирить веру с рассудком” (11, 11).

    Отец Николая Лескова – Семён Дмитриевич – завещал пятилетнему сыну: “Никогда ни для чего в свете не изменяй вере отцов твоих”[5] , – и писатель хранил этот отцовский завет.

    Несмотря на то, что отец Лескова, закончив в своё время курс в духовной семинарии, не стал служителем Церкви, связь его с духовным сословием не прерывалась, и к ней он приобщал своего первенца: “По отцу моему, происхо-дившему из духовного звания, – вспоминал писатель, – я бывал у некоторых орловских духовных и хаживал иногда по праздникам в монастырскую сло-бодку. я мог здесь встречать многострадальных “духовенных”, с детства меня необыкновенно интересовавших” (6, 400; 409).

    Мать Лескова была религиозна “чисто церковным образом, – она читала дома акафисты и каждое первое число служила молебны и наблюдала, какие это имеет последствия в обстоятельствах жизни” (11, 11). В рассказе автобиографического характера “Дворянский бунт в Добрынском приходе” (1881) Лесков упомянул: “мою матушку (благодаря Бога поныне здравствующую) прихожане раз избрали “старостихою”, т.е. распорядительницею и казначеею при поправке нашей добрынской церкви”[6].

    Пример “очень богобоязненной и набожной матери” (6, 125) подкреплялся православным благочестием бабушки: “она питала неодолимую страсть к путешествиям по пустыням. Она на память знала не только историю каждого из этих уединённых монастырей, но знала все монастырские легенды, историю икон, чудотворения, какие там сказывали, знала монастырские средства, ризницу и всё прочее. Это был ветхий, но живой указатель к святы-ням нашего края” (1, 53 – 54).

    В “иконописной фантазии” “Благоразумный разбойник” (1883) Лесков утверждал, что его “заняла и даже увлекла церковная история и сама церковность”[7].

    Возникшая ещё в начале творческого пути наследственная “потребность сказать очень многое” по вопросу о Церкви и духовенстве (“потому что он нам очень близок и мы ему очень сочувствуем”[8], – утверждал начинающий писатель) была воплощена в контексте лесковского творческого мира в целом.

    Писателя всерьёз привлекали характеры и личности служителей Церкви, образ их жизни. Первым в отечественной словесности Лесков сумел открыть читателям быт, нужды и проблемы духовенства. В статье “Коварный приём (Два слова “Вестнику Европы”)” (1883) писатель подчеркнул: “я даже по снисходительному суждению “Вестника Европы” немало послужил церковно-исторической науке и имею в духовенстве друзей, расположение которых мне дорого и досталось недаром”[9].

    Нельзя не назвать несколько имён православных священнослужителей, современников писателя, оказавших воздействие на формирование его христиан-ского мировоззрения. Влияние на религиозное развитие в детские годы Леско-ва имел местный священник отец Алексей Львов, который, по воспоминаниям писателя, венчал его отца и мать, крестил его самого и учил Закону Божию[10]. Знаменательно, что в начальной редакции первого лесковского рассказа “Погасшее дело” главный герой носил имя “отец Алексей”.

    Лесков был также дружен со многими православными священнослужителями, вёл с ними активную переписку. Русское священство в свою очередь ценило и любило лесковские художественные произведения на религиозно-церковные темы. Так, протопресвитер Морского ведомства Александр Жело-бовский, состоявший в числе лиц, с которыми Лесков “вёл дружбу и переписывался”[11], преподнёс ко дню рождения писателя “Псалтырь” с дарственной надписью: “Творцу “Соборян”, воспевшему тяжёлый быт русского духовен-ства, усердно приносит искренний его почитатель дивные песни Давида. С. Александр Желобовский. 1873 г., февраля 4”[12].

    Старший современник Лескова епископ Игнатий (в миру – Дмитрий Алек-сандрович Брянчанинов), любимый и чтимый писателем, стал впоследствии героем его произведений “Таинственные предвестия ” (1885), “Инженеры-бессребреники” (1887).

    Показательно, что путь религиозно-нравственных поисков и сам дух хри-стианства, пронизывающий лесковские произведения, во многом совпадает со стезёй духовных исканий, пройденной епископом Игнатием (Брянчаниновым), обаятельная личность которого во всей её духовной силе предстаёт в творче-стве Лескова. Раздумья епископа Игнатия о поисках веры и истинного своего призвания, “плач” заплутавшей в этом долгом поиске души, которая не сразу высвободилась и просияла, обретя праведную жизнь в Боге, воспроизводятся в “Инженерах-бессребрениках” с опорой на признания епископа, сделанные в его “Сочинениях” (1886)[13]: “явилась тоска невыносимая по Боге. это было томление души, удалившейся от истинной жизни своей, Бога. Безотчётные чувствования религиозные меня не удовлетворяли: я хотел видеть верное, ясное, Истину. мой ум весь был погружён в науки и вместе горел желанием узнать, где кроется истинная вера, где кроется истинное учение о ней, чуждое заблуждений и догматических, и нравственных”[14].

    Земляком Лескова был Георгий Васильевич Говоров – Феофан Затворник Вышенский (1815 – 1894) – епископ, богослов, публицист, переводчик. Даже оставив епископскую кафедру ради уединённой жизни в Вышенской пустыни, он не прерывал письменного общения с миром, продолжал свой пастырский и миссионерский подвиг как писатель. “Феофан старался всё учение о “христиан-ской жизни” перестроить по началам святоотеческой аскетики”, – указывал о. Г. Флоровский[15].

    Важно отметить, что святитель Феофан и Лесков обучались у одного и то-го же наставника. В годы учёбы Г.В. Говорова в Орловской духовной семина-рии богословские науки ему преподавал отец Евфимий Андреевич Остромысленский (1804 – 1887) – впоследствии наставник Лескова в Орловской гимна-зии.

    С особенной теплотой отзывался писатель об этом талантливом препода-вателе Закона Божия: “первые уроки религии мне были даны превосходным христианином. Это был орловский священник Остромысленский – хороший друг моего отца и друг всех нас, детей, которых он умел научить любить правду и милосердие” (7, 224 – 225). Он был любимым педагогом Лескова, отсюда очевидно, что и изучение Священного Писания стало для него люби-мым предметом.

    Личность Е. А. Остромысленского и его “добрые уроки” писатель впо-следствии не раз с благодарностью вспоминал и литературно сберёг в образах православных священников: например, в святочных рассказах “Привидение в Инженерном замке” (1882), “Зверь” (1883), “Пугало” (1885), “Грабёж” (1887), в хронике “Чающие движения воды” (1867), в “были” “Владычный суд”(1877) и других произведениях.

    Писатель не позволял пошатнуть его веру и не боялся открыться в своей любви к православному духовенству. На закате дней – 4 января 1893 года – Лесков делился с Л.Н. Толстым: “я с ранних лет жизни имел влечение к вопро-сам веры и начал писать о религиозных людях, когда это почиталось за непристойное и невозможное (“Соборяне”, “Запечатленный Ангел”, “Однодум”, и “Мелочи архиерейской жизни”, и тому подобное)” (11, 519).

    Таким образом, духовенство явилось “специальным объектом” художе-ственного исследования Лескова. На протяжении своей литературной деятельности он продолжал внимательно изучать всё, что было связано с Церковью и её служителями.

    Знаменательно, что первым печатным произведением Лескова явилась за-метка о распространении Евангелия на русском языке (1860). Впервые вступивший на литературное поприще автор, ратуя за распространение в русском обществе духа христианства, высказал озабоченность по поводу того, что Новый Завет, тогда только появившийся на русском языке, доступен не каждому. Лесков отметил как “новую” и “радостную” возможность “удовлетворения насущной потребности читать и понимать эту книгу”, переведённую “на понятный нам язык”[16]. В то же время автор заметки с возмущением пишет о книготорговцах, усмотревших в давно ожидаемом “русском” Евангелии всего лишь ходовой товар и сделавших его предметом бессовестной наживы. Лесков особенно огорчён тем, что переведённое на русский язык Евангелие, не попадёт в руки паломников со всей Руси, которые “всегда покупают в Киеве книги духовного содержания”: неимущий киевский “пешеход-богомолец” “принуждён отказать себе в приобретении Евангелия, недоступного для него по цене”[17].

    Евангелие и цена, христианская душа и кошелёк – начинающий писатель указал на несовместимость этих полярностей.

    Первая корреспонденция Лескова явилась своего рода духовным компасом, указавшим автору магистральное направление всего его творчества. Биограф писателя П.В. Быков отмечал: “случайно или умышленно, но Лесков словно наметил в ней программу всей будущей своей деятельности, которая была посвящена на борьбу с неправдою, с невежеством, со всеми тёмными сторонами жизни, на горячую проповедь добра, любви к ближнему, всего светлого, честного, прекрасного”[18].

    С тех пор о “важности Евангелия” (11, 233), в котором “есть всё, – даже то, чего нет” (“Новозаветные евреи” – 1884)[19], Лесков размышлял, говорил и писал постоянно – до последних дней своих. По его убеждению, в Евангелии сокрыт “глубочайший смысл жизни” (11, 233). В 1881 г. писатель подготовил “Изборник отеческих мнений о важности Священного Писания. Собрал и издал Н. Лесков”. И уже на склоне лет, в 1891 году, маститый автор призна-вался в том, что именно “хорошо прочитанное Евангелие ” (11, 509) указало ему истинный путь и собственное человеческое призвание.

    Поднятая в первой лесковской заметке проблема оказалась столь животрепещущей, что получила большой общественный резонанс[20]. Написанное “на злобу дня” пережило “сиюминутность” газетного существования. Важность той публикации отмечалась даже и тридцать лет спустя. В 1890 году газета “Новое время” указала на “корреспонденцию из Киева, в которой автор скорбел о том, что в местных книжных магазинах Евангелие, тогда только изданное на русском языке, продаётся по ценам возвышенным, вследствие чего много людей небогатых лишены возможности приобрести книгу слова Божия”[21].

    Поразительна высокая интенсивность лесковских публикаций на темы религии. Так, например, в течение десятилетия 1875 – 1885 годов едва ли не ежедневно появлялись рассказы, очерки, статьи, заметки Лескова, посвящённые различным аспектам религиозной жизни: идеям, практике, истории и современности. Многие из этих работ малоизвестны, другие почти полностью забыты. Многое из того, что публиковалось в периодике тех лет, до сих пор не найдено и не собрано. Важно актуализировать этот объёмный материал как лесковскую летопись религиозной жизни России.

    Уже современная писателю критика выделила как одну из важнейших его заслуг в истории отечественной словесности многосторонний показ русского духовенства – извне и изнутри, со стороны быта и психологии, не только коллективной (как сословия), но и индивидуальной. Так, в некрологе, посвящённом писателю, особо отмечено: “Лескову принадлежит большая заслуга, что он первый ввёл в нашу литературу повествования из быта православного духовенства, которое он осветил со всех сторон, дав нам верную и широкую картину жизни этого своеобразного мира. Он изобразил этот мир в выпуклых типах и сценах, интересных не одной своей внешней стороной, но и в психическом отношении”[22].

    Лесков создал множество “уповательных” образов православных священнослужителей. Знаменательно, что первым героем лесковской беллетристики стал сельский священник – отец Илиодор – в дебютном рассказе “Засуха” (1862) (“Погасшее дело”). В подзаголовке писатель указал: «Из записок моего деда».

    Дед умер ещё до рождения внука, но Лесков знал о нём от отца и от тётки Пелагеи Дмитриевны: “всегда упоминалось о бедности и честности деда моего, священника Димитрия Лескова” (11, 8), – и, возможно, воплотил в первом литературном опыте некоторые его черты. За этим образом стояла длинная череда предков Лескова – династия священников села Лески Орловской губер-нии. В герое, открывшем лесковскую “портретную галерею” священнослужителей, предугадывались черты протопопа Савелия Туберозова из романа-хроники “Соборяне” (1872), где был воссоздан идеал православного священства, не имеющий равных в русской литературе.

    На прототип отца Савелия Туберозова писатель прямо указывает в “Ав-тобиографической заметке”: “Из рассказов тётки я почерпнул первые идеи для написанного мною романа “Соборяне”, где в лице протоиерея Савелия Туберозова старался изобразить моего деда, который, однако, на самом деле был гораздо проще Савелия, но напоминал его по характеру” (11, 15).

    Знаменательно, что дневник отца Савелия – “Демикотоновая книга” – от-крывается датой 4 февраля 1831 года – это день рождения Лескова. Так писа-тель биографически “включает” себя самого в заветный текст дневника своего героя – бесстрашного проповедника слова Божия; являет свою родственную и духовную сопричастность “мятежному протопопу”.

    Отец Илиодор в “Засухе” – столь же привлекательный и сильный образ. Имя его созвучно имени пророка Илии. Священнику из российского захолустья видятся те же вещие сны, что и фараону в Библии (Бытие. 41: 1 – 7): “увидел семь коров тучных и семь сухощавых и смутился, что видит сон не по чину”[23], – со смиренным лесковским героем будто общается Сам Господь Бог.

    Сельский священник – настоящий батюшка для крестьян, живущий их жизнью, их нуждами; бескорыстный, готовый без всякой мзды отпевать молеб-ны о дожде, дабы предотвратить неурожай и голод; доброжелательный, участливый, отечески заботливый. Но он может быть и настойчивым, и гнев-ным, когда отговаривает крестьян от их варварских языческих затей. Отец Илиодор становится действительно отцом и спасителем своим “малосмыслен-ным” “детям” – прихожанам, выступает за них ходатаем, спасая от каторги.

    О пастырском служении – “учить, вразумлять, отклонять от всякого вздора и суеверий” (114) – размышляет герой. Но с горечью он вынужден признать, что “наши православные пастыри, верно, больше… пастухи”: “Ещё бы, загнали попа в село без гроша, без книги, да проповедника из него требовать” (114).

    Уже в самом первом своём беллетристическом опыте Лесков наметил основные линии в изображении Церкви и священнослужителей, ставшие ориен-тиром в дальнейшем художественном исследовании заявленной темы. Писатель восхищается духовными светочами – православными подвижниками: “вашими святыми молитвами, как шестами, подпираемся” (110), – и в то же время недвусмысленно выставляет напоказ пороки людей, считающих себя причаст-ными Церкви, но не следующих своему высокому духовному предназначению. Поднятые в дебютном рассказе Лескова проблемы остались ведущими и в зрелом творчестве писателя.

    В своей первой большой повести “Овцебык” (1862) писатель лирически вдохновенно воспроизвел свои детские опыты православного благочестия, поездки по святым местам и монастырям вместе с бабушкой – “очень религиоз-ной старушкой” (1, 53). Здесь так много личных, дорогих Лескову воспомина-ний, что это дало право сыну писателя назвать повесть “беллетристически-биографической вещью”. Тональность этих воспоминаний – элегическая и очень светлая: “Беззаботное, милое время! Благословенье тебе, благословенье и вам, дающим мне эти воспоминания” (1, 58).

    Лесное монастырское озеро – это чистый источник, воды которого омы-вают душу. А те, кто живёт здесь, – “некнижные” (то есть неграмотные) иноки отец Сергий и отец Вавила: один – поэт, художественная натура, другой – практик, рукодельник (подобно тургеневским типам Хоря и Калиныча), – полны любви, доброжелательности, снисходительности к людям. Таковы и оживающие герои воспоминаний Лескова – молодые послушники, с которыми маленький богомолец “барчук Миколаша” распевает монастырские песни: “Как шёл по пути молодой монах, а навстречу ему Сам Иисус Христос” (1, 57 – 58).

    Песни, сказки, рассказы странников о походах “на богомолье к Николаю-угоднику амченскому”, “то есть “мценскому”, от г. Мценска, где есть резная икона св. Николая” (1, 60), – всё это “нестерпимо интересно” (1, 61) Лескову. Именно к этой иконе пошлёт он на поклон непревзойдённых русских мастеров – героев своего знаменитого “Сказа о тульском косом левше и о стальной блохе” (1881) – перед началом их “безотдышной работы”.

    В пожилом послушнике Тимофее Невструеве, который “исходил, кажется, всю Русь, был даже в Палестине, в Греции”, слыл “за непобедимого силача” и всегда собирался “на войну за освобождение христиан” (1, 59), предсказан главный герой повести “Очарованный странник” (1873) Иван Флягин – богатырь-черноризец с его последним “очарованием” – “помереть за народ”.

    Пленительное обаяние “монастырских глав” “Овцебыка”, в которых Лес-ков говорит о “тёплой животворящей вере во многое, во что так сладко и уповательно верилось” (1, 68), не могло не воздействовать на русскую прозу. Уже в XX столетии отзвуки отчётливо различимы в лиризме “Богомолья” и “Лета Господня”. У Ивана Шмелёва представлена “лесковская” ситуация: как “русские дети к Богу ходили и как Господь их обласкал и утешил”[24]. Иван Ильин писал, что богомолье “выражает самое естество России – и простран-ственное, и духовное... Это её способ быть, искать, обретать и совершенство-ваться. Это её путь к Богу. И в этом открывается её святость”[25].

    Лесков написал множество тёплых – “преутешительных” – образов служи-телей Православия. Таковы, например, праведный старец Памва – “беззавист-ный, безгневный ” (1, 436): “согруби ему – он благословит, прибей его – он в землю поклонится” (1, 438) в “рождественском рассказе” “Запечатленный Ангел” (1873); архиепископ Нил и “монашек такой маленький, такой тихий” (1, 345), “человек преутешительный”, взысканный “Божиею милостью” (1, 346), отец Кириак в повести “На краю света” (1876), совершенно необычной в традиционном жанровом составе русской прозы: вся повесть напоминает чистую молитву во славу Божию, увенчанную в финале единодушным “Аминь!”, и в совокупности с “былью” “Владычный суд. Pendant к рассказу “На краю света”” (1877) составляет дилогию “Русские богоносцы” (1880).

    Православная Церковь, несмотря на все нападки со стороны радикалов, была и продолжала оставаться не только корневой основой национальных духовных традиций, русской культуры, искусства, но прежде всего – носитель-ницей христианского идеала, “голосом совести” русских людей. Большинство населения России (по крайней мере – номинативно) были православными христианами, и Церковь являлась для них источником христианства.

    Однако отношение к духовенству было разнородным. Помимо открытой враждебности со стороны противников религии, священнослужителям прихо-дилось сталкиваться с высокомерием, нередко – с пренебрежительным, покро-вительственным тоном со стороны дворянства и государственной бюрократии, что показал Лесков уже в “Засухе”.

    “Бедный поп” принуждён терпеть надругательства и со стороны церков-ных, и со стороны светских властей. В губернском городе “предстательствую-щий” за своих прихожан отец Илиодор сталкивается с поголовной коррупцией на всех ступенях церковной иерархической лестницы. Чтобы только узнать, можно ли встретиться с секретарём консистории, он должен дать причётнику взятку. Не отстаёт и регент: “Две головы и фунт чаю они завсегда принимают” (111). Выясняется, что секретарь ныне “лих”, “просто в подобии змея желтобрюхого” (110). Под стать ему и архипастырь первого рассказа Лескова – “строгий и суровый”: “у него одно про всех угощение: много не говорит, а за аксиосы да об стол мордою” (111).

    Совсем уж звероподобен губернатор: “кричит, орёт, брыкает, хвостом машет и из живых лиц творит со слюною своею брение” (111). Евангельское слово “брение” – пыль, смешанная с “плюновением”, которым Христос исцелил слепорожденного (см.: Ин. 9: 6), – создаёт здесь намёк на антихриста, смеши-вающего с грязью живые лица. Образ подкрепляется рядом красноречивых глаголов-характеристик: “брыкает” (то есть имеет копыта), “хвостом машет” – всё это устойчивые атрибуты “врага человеческого”.

    В художественно-образной системе рассказа власти предстают как силы инфернальные. О губернаторе отец Илиодор “и подумать не смел, потому что губернатор был в то время всякому человеку всё равно что Олоферн” (111). Библейское сравнение весьма выразительно: “Книга Иудифь” ярко представля-ет образ “воителя”, наводившего на целые народы ужас своей бесчеловечной жестокостью.

    Следует заметить, что высокопоставленные чиновники – чаще всего немец-кого происхождения – с высокомерием относились к православному духовен-ству. Так, в “Соборянах” протопоп Савелий Туберозов занёс в свой дневник запись о том, что губернатор, “яко немец, соблюдая амбицию своего Лютера, русского попа к себе не допустил” (4, 34).

    Помещик провинившихся крестьян, к которому обращается отец Илиодор, соглашается прикрыть дело за взятку в тысячу рублей. Здесь священник подвергается новым унижениям: “его осиятельство” (115) долго держит ба-тюшку в сенях; приняв, не встаёт с кресел, не просит благословения, разгова-ривает с нескрываемым высокомерным презрением.

    В новелле “О безумии одного князя” из цикла “Заметки неизвестного” (1884) героиня, получившая прозвище “мадемуазель попадья”[26], после смерти мужа-священника “пристала к хору поющих цыган” и вскоре “вышла замуж за богатого князя, который ни за что бы на ней не женился, если бы она была вдовая попадья, а не свободная цыганка” (7, 357). В конце повествования рассказчик язвительно замечает: “Так-то светского звания люди, в нелепом своём пренебрежении к роду духовных, сами себя наказуют и унижают свой собственный род, присоединяя его даже лучше к цыганству” (7, 358).

    “Неестественность отношений нашего общества к духовенству, всю безучастность к этому сословию”, а также “несправедливость огульного обвинения нашего духовенства” (10, 234) отмечал Лесков.

    Не уходя от Церкви, Лесков с присущей его человеческой натуре “нетер-пячестью” начинал “расчищать подходы к храму”, в котором, по его убежде-нию, должны служить только чистые сердцем и высокие помыслами, наделён-ные высочайшей духовностью слуги Божии. Будучи глубоко уверенным в том, что христианские основания Православной Церкви непоколебимы: “Мы имеем право считать её ещё живою и способною возродиться и исполнять своё духов-ное служение русскому народу, а потому и говорим о ее нуждах” (6, 577), – писатель обладал полнотой морального права, чтобы указать на недостатки свя¬щеннослужителей, призванных к высокой роли пастырей духов¬ных.

    Эта тема озвучивается в художественных произведениях; взволнованно пишет о ней Лесков во множестве очерков и публицистических статей: “О кресте Сергия Радонежского”, “Бродяги духовного чина”, “О сводных браках и других немощах”, “Несколько слов по поводу записки высоко-преосвященного митрополита Арсения о духоборческих и других сектах”, “Патриаршие повадки”, “Чудеса и знамения”, “Турки под Петербургом”, “Великопостный указ Петра Великого”, “Церковные интриганы”, “Праздник невежд”, “Безбожные школы в России” – и многих других.

    В статье 3-го и 4-го номеров журнала “Гражданин” за 1875 год “О свод-ных браках и других немощах” писатель открыто поименовал “немощи” церковного духовенства, которое поселяет к себе “неуважение своими доносами, нетерпеливостью, малосведущностью в Писаниях, так называемою “слабостью жизни”, любостяжанием и неумением чинно служить, что доходит у нас теперь до самых крайних пределов”[27].

    Особо выделено Лесковым неумение и нежелание церковников “чинно служить”, что не может не отталкивать прихожан. На эту “немощь” указал также “высокопочтенный иеромонах Чудова монастыря отец Пафнутий”. Высокий духовный авторитет “даровитого и горячего миссионера” (73) подкрепляет наблюдения и выводы Лескова: «О. Пафнутий писал в своём отчёте, что многие священники служат крайне спешно и небрежно, а “кучерявые дьяконы даже не умеют внятно читать”» (73).

    Всё это истребляет благообразие даже в общенациональных центрах духовной жизни, что отзывается в писателе и тревогой, и глубокой душевной болью: “Счастливого исключения в этом случае не являют даже ни Лавра, ни Михайловский монастырь, где перед мощами ежедневно отправляется множество молебнов и, Боже мой, как они отправляются!..” (73). Неуместную поспешность и торопливость в проведении церковной службы Лесков обозначил выразительным эмоционально-экспрессивным словом-образом “скорохват”: “Этого “киевского скорохвата” не стерпеть не только раскольникам, привык-шим к служению строгому, но даже не снесть его и нам, приученным ко всякому “скорохвату” у нас худо служат у нас слабо живут, и всё это, к сожалению, правда” (73), – подводит писатель безрадостные итоги.

    В письме И.С. Аксакову от 1 января 1875 года Лесков говорит, что в Кие-ве, куда “сходятся летом богомольцы со всей Руси , небрежение в бого-служении и наглость в обирательстве неописуемы. они уже так изучились “скорохвату”, что не умеют служить лучше” (10, 374).

    Алла Анатольевна НОВИКОВА-СТРОГАНОВА, доктор филологических наук, профессор, член Союза писателей России, историк литературы

    ПРИМЕЧАНИЯ

    1. Лесков Н.С. Собр. соч.: В 11 т. – М.: Гослитиздат, 1956 – 1958. – Т. 11. – С. 300. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием тома и страницы.
    2. Зеньковский В.В. Основы христианской философии. – М.: Канон, 1997. – С. 483.
    3. Там же. – С. 495.
    4. Дунаев М.М. Православные основы русской литературы ХIХ века. Дисс. в форме научного доклада... докт. филол. наук. – М., 1999. – С. 39 – 40.
    5. Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова: По его личным, семейным и несемейным записям и памятям: В 2-х т. – М.: Худож. лит., 1989. – Т. 1. – С. 57.
    6. Лесков Н.С. Дворянский бунт в Добрынском приходе // Лесков Н.С. Легендарные характеры. – М.: Сов. Россия, 1989. – С. 522.
    7. Лесков Н.С. Благоразумный разбойник // Лесков Н.С. О литературе и искусстве. – Л., 1984. – С. 191.
    8. Лесков Н.С. // Лесков Н.С. Полн. собр. соч.: В 30 т. – Т. 1. – М.: ТЕРРА, 1996. – С. 622.
    9. Исторический вестник. – 1883. – № 5. – С. 488.
    10. Лесков Н.С. Русские демономаны // Лесков Н.С. Русская рознь. Очерки и рассказы (1880 и 1881). – СПб, 1881. – С. 228.
    11. См.: Фаресов А.И. Против течений. Н.С. Лесков. Его жизнь, сочинения, полемика и воспо-минания о нём. – СПб., 1904. – С. 81.
    12. См.: Псалтырь. – СПб., 1871 (610 / 73) – книга из личной библиотеки писателя хранится в Доме-музее Н.С. Лескова в Орле.
    13. См.: Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова, составленное его ближайшими учениками в 1881 г. // Игнатий (Брянчанинов), епископ. Сочинения. – Т. 1. Изд. 2. – СПб., 1886. – С. 3 – 14.
    14. Игнатий (Брянчанинов), епископ. Сочинения. – Т. 1. Изд. 2. – СПб., 1886. – С. 553 – 554.
    15. Флоровский Г. Пути русского богословия. – Париж, 1983. – С. 395 – 396.
    16. Лесков Н.С. Корреспонденция (Письмо г. Лескова) // Лесков Н.С. Полн. собр. соч.: В 30 т. – М.: ТЕРРА, 1996. – Т. 1. – С. 149.
    17. Лесков Н.С. // Лесков Н.С. Полн. собр. соч.: В 30 т. –М.: ТЕРРА, 1996. – Т. 1. – С. 147.
    18. Быков П.В. Н.С. Лесков. Воспоминания // Всемирная иллюстрация. – 1890. – № 20 (112). – С. 333.
    19. Лесков Н.С. Новозаветные евреи (рассказы кстати) // Новь. – 1884. – Т. 1. – С. 72.
    20. Заметка была опубликована без подписи в газете “Указатель экономический ” (1860. –№ 181. – Вып. 25. – С. 437). В очередном номере “Указателя экономического” (1860. – № 186. – Вып. 30. – С. 508) появляется новая неподписанная заметка на ту же тему. С подписью: Николай Лесков – напечатана “Корреспонденция (Письмо г. Лескова)” // Санкт-Петербургские ведомо-сти. – 1860. – № 135. – 21 июня. – С. 699 – 700. Эта же работа была перепечатана под заглавием “Нечто о продаже Евангелия, киевском книгопродавце Литове и других” // Книжный вестник. – 1860. – №№ 11 – 12. – С. 105 – 106.
    21. Б.п. // Новое время. – 1890. – № 5139. – 21 июня. – С. 3.
    22. Орловский вестник. – 1895. – 25 февраля. – № 52.
    23. Лесков Н.С. Засуха // Лесков Н.С. Полн. собр. соч.: В 30 т. – М.: ТЕРРА, 1996. – Т. 1. – С. 112. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием номера страницы.
    24. Шмелёв И.С. Богомолье. – М.: Православное слово, 1997. – С.11.
    25. Ильин И.А. О “Богомолье” И. С. Шмелёва // Шмелёв И.С. Богомолье. – М.: Православное слово, 1997. – С. 9 – 10.
    26. См. также незавершенный рассказ Н.С. Лескова “Мадемуазель попадья” // Литературное наследство. – Т. 101. – Кн. 1: Неизданный Лесков. – М.: Наследие, 1997. – С. 474 – 482.
    27. Лесков Н.С. О сводных браках и других немощах // Гражданин. – 1875. – № 3. – С. 73. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием номера страницы.









    Добавь ссылку в БЛОГ или отправь другу:  добавить ссылку в блог
     




    Добавление комментария
     
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Введите два слова, показанных на изображении:*



    Голосование
     

    "Экономика всему голова"
    "Кадры решают все"
    "Идея, овладевшая массами..."
    "Все решится на полях сражений"
    "Кто рулит информацией, тот владеет миром"



    Показать все опросы

    Популярные новости
     
     
    Loading...
    Теги
     
    Великая Отечественная Война, Виктор Янукович, Владимир Путин, власть, выборы на Украине, геополитика, Евразийский Союз, евромайдан, Запад, Запад против России, информационная война, Иосиф Сталин, история, история России, киевская хунта, Крым, культура, либерализм, мировой финансовый кризис, народ, НАТО, нацизм, национализм, общество, Партия регионов, политика, Православие, Россия, русские, Русский Мир, русский язык, Сергей Сокуров-Величко, соотечественники, СССР, США, Украина, украинский национализм, церковь, экономика

    Показать все теги
    Календарь
     
    «    Ноябрь 2018    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    2627282930 
    Наши друзья
     





    Google+
    Редакция может не разделять позицию авторов публикаций.
    При цитировании и использовании материалов сайта в интернете гиперссылка (hyperlink) {ss} на "Русский мир. Украина" (http://russmir.info) обязательна.
    Цитирование и использование материалов вне интернета разрешено только с письменного разрешения редакции.
    Главная страница   |   Контакты   |   Новое на сайте |  Регистрация  |  RSS

    COPYRIGHT © 2009-2017 RusMir.in.ua All Rights Reserved.
    {lb}
     
        Рейтинг@Mail.ru