Всеукраинская газета
"Русский Мир. Украина".
Электронная версия. В Сети с 2009 г.
 
Поиск по сайту
 
Панель управления
  •      
       
    пїЅ   Русский мир. Украина » История » ШАКАЛЫ  
     
    ШАКАЛЫ
    Раздел: История
     
    ШАКАЛЫПетр Петрович Вершигора, Герой Советского Союза, активный участник партизанского движения на Украине в 1942-1943гг.

    (Из книги «Люди с чистой совестью»)

    После двухдневного марша мы достигли районного центра Ровенской области - Владимирца, где стоял сильный гарнизон полиции, жандармерии и «казачков». Не считая Владимирец важным пунктом, за овладение которым стоило бы пролить хоть каплю нашей крови, мы решили остановиться километрах в двенадцати от него. Для стоянки выбрали большой населенный пункт - Степан-Городок...

    На второй день стоянки в Степан-Городке меня разбудили задолго до рассвета разведчики. Спросонья я не сразу понял, о чем они докладывали... Не дожидаясь конца доклада, я крикнул часовому:

    - Найди дежурного, и пусть разбудит Базыму! Есть важные данные.
    - А командира и комиссара тоже будить?
    - Не надо, - сказал Зеболов. - Вы лучше послушайте нас до конца, товарищ подполковник.

    И они, немного успокоившись, стали рассказывать. Население окрестных районов смешанное. С давних времен живут тут поляки, украинцы и евреи. Изредка встречаются чисто польские села, чаще украинские, а больше народ живет вперемешку. Сегодня ночью в одну из небольших польских деревушек, лесной хуторок в тридцать хат, ворвалась группа в полсотни вооруженных людей. Неизвестные окружили село, выставили посты, а затем стали подряд ходить из хаты в хату и уничтожать жителей. Не расстрел, не казнь, а зверское уничтожение. Не выстрелами, а дубовыми кольями по голове, топорами. Всех мужчин, стариков, женщин, детей. Затем, видимо, опьянев от крови и бессмысленного убийства, стали пытать свои жертвы. Резали, кололи, душили. Имея порядочный стаж войны и зная хорошо стиль немецких карателей, я все же не верил до конца рассказу разведчиков. Такого я еще не встречал.

    Г.Я.Базыма - начальник штаба партизанского соединения С.А. Ковпака (Ред )
    В.Зеболов - партизан (Ред.).


    - Да вы, хлопцы, постойте! Может, вам набрехал кто со страху?
    - Какое «набрехал! - торопился досказать Лапин. - Мы сами в этом селе были. Когда подъезжали на санках, их постовой выстрелил два раза из винтовки.

    Мы резанули из автоматов. Сразу в селе шум поднялся, несколько выстрелов было, но не по нас, а затем собака залаяла, и все затихло. Лишь слышно: какая-то баба голосит и причитает. Мы тихонько, огородами, пробрались и своими глазами все видели.
    Все как есть.

    - Рассказывайте все по порядку. Все, что вы там увидели.

    В хату вошел Базыма. Он на ходу надевал ватный пиджак, а войдя, вынул из кармана гимнастерки и надел на нос очки. Я молча показал ему на разведчиков.
    Они снова сбивчиво, торопясь и волнуясь, стали рассказывать. Понять я снова толком ничего не мог.

    - А что за люди там в санках у ворот штаба? Детишки какие-то?.. - спросил Григорий Яковлевич.
    - Так они же. Те, что остались из польской деревушки. Всех остальных вырезали. И старых и малых.
    - Да кто же? Говорите вы толком, ребята...
    -А если мы и сами толком не знаем?.. - удивился Лапин, привыкший меня видеть более спокойным, чем сегодня.
    - Ну, что рассказывают эти ваши пассажиры? Говорили вы о чем-нибудь по дороге? Давай их сюда, - скомандовал Базыма.

    Пока Лапин ходил по улице, Володя Зеболов объяснял нам:

    - У них тоже мало толку добьешься. Только зубами цокают, да все: «проше пана» да «проше пана». Чудно даже. Единственно, что я от них слыхал, что главного этой банды резунов зовут Сашкой. Как сказал «Сашко», так дети ревмя ревуть... Вот сами увидите.
    - Всех давать или по одному? - кричал в сенях Лапин,
    - Потише ты, потише, - зашикал на него Базыма.
    - Хозяева дома сгрудились у дверей горенки, и я заметил, что при имени «Сашко» у них тоже расширились глаза, а детишки стали испуганно жаться к коленям матери.

    Наконец, подталкиваемые Лапиным, вошли неизвестные жители лесной деревушки. Их было четверо: старик лет шестидесяти, молодая женщина и двое детей. Действительно, они дрожали. Может, от страха или холода. Одежда на «них была легкая, наспех наброшенная на полуголое тело. Видимо, они были захвачены врасплох, среди сна, как захватывает людей пожар, внезапно вспыхнувший в их доме после полуночи.

    - Папаша, заходите! Садитесь, папаша, - пододвинул старику табуретку Базыма.
    - Проше пана, - отвечал старик. - Проше пана, я тутай, тутай постою, - и он прислонился к косяку двери.

    К другому прислонилась женщина, положив руки на плечи мальчику и девочке. Она молчала. Дети были одного роста, лет восьми-девяти, очень похожие друг на друга, может быть, близнецы.

    - Папаша, расскажите, что было у вас в деревне? - попросил Базыма.
    - Проше пана, те папочки все видзели, паны про все може пану оповядать, - указывал он на разведчиков.
    - А может, пан сам нам расскажет? - попросил я его.
    - Проше паночка, нех паночек выбача...

    Старик долго бормотал что-то невразумительное. Половина слов была «проше пана», а остальные слова были непонятны. Тогда мы обратились к женщине. Но она молчала. Лишь когда я внимательно посмотрел на нее, на ее остановившиеся глаза, на бледное лицо с крупными каплями пота, - я увидел: это была сумасшедшая, или во всяком случае человек с парализованными волей и чувствами. Она механически судорожной хваткой держалась за плечи детей и, вперив безжизненный взгляд куда-то поверх нас, молчала. Мы еще раз попытались что-то спросить у нее.

    - Проше панов, то есть цурка моя, цурка, а то-то ее дзятки. Дочь молчала.

    Мальчик, до сих пор смотревший на нас широко раскрытыми глазами, вдруг заговорил:

    - Воны пошли в хату и сразу стали ойцу нашему руки крутить... «Говори, мазурска морда, где золото?..»
    - И у татка косточки трещат, а мы плачем... - сказала девочка.
    - Потом один взял секиру и голову ему порубал.
    - Ага, а потом стали всех бить, и мучить, и рубать.
    - А остатней душили бабуню на печи...

    Дети наперебой стали рассказывать нам подробности этой страшной картины. Говорили по-детски, просто, может до конца не понимая ужасного смысла своего рассказа. Они с детской бесстрастностью, какой не может быть и у самого справедливого суда, говорили только о фактах.

    - А как же вы сами живы остались? - вырвалось у Базымы.
    - А на дворе стрел начался, и они быстро выбежали на улицу. Последним бег Сашко, он нашу Броню из пистоля забил...
    - А мы живы зостались, з мамкою. Мы под лужко сховались...
    - А потом ваши, он они, в хату зайшли и нас найшли...
    - Так, так, проше пана, так было. Дзятки правду мувили, -прошамкал старик.

    Женщина все молчала. Казалось, она слыхала лишь голоса своих детей, но смысл их страшного рассказа не возбудил в ней никаких чувств.

    Я разослал дополнительные разведгруппы, а Базыма забрал поляков в штаб и занялся устройством их быта.

    - Когда утром я доложил о ночном происшествии Ковпаку и Рудневу, они потребовали от меня разведать эту странную и не совсем понятную своей бессмысленной жестокостью резню.

    Я вместе с разведчиками выехал в село на место ночного происшествия. Картина ночного налета была еще ужаснее при ярком солнечном свете.
    В первой избе, в которую мы вошли, лежало семь трупов. Входная дверь была открыта. В сенях, перегнувшись гибким девичьим станом через высокий порог, лежала лицом кверху девушка лет пятнадцати в одной ночной сорочке. Туловище было в горнице, а голова свисала на пол сеней. Солнечный луч позолотил распустившиеся светло-каштановые волосы, а голубые глаза были открыты и смотрели на улицу, на мир, над которым веселилось яркое солнце. Из раскрытых губ по щеке стекала, уже затвердевшая на утреннем заморозке, струйка крови. В хате вповалку лежали взрослые и дети. У некоторых были раздроблены черепа, и лиц нельзя было рассмотреть, у других перерезаны шеи. На печи - совершенно черная и без следов крови древняя старуха со следами веревки на шее. Веревка, обмотанная вокруг качалки, валялась тут же. Когда я поспешно уходил из дома, представлявшего семейный гроб, увидел на щеколде наружной двери пучок длинных волос. Они запутались в ручке и трепетали под дуновением предвесеннего ветра.

    В других домах повторялась та же картина.

    Все это было слишком ужасно, чтобы я мог что-либо понять. Одно очевидно: движимые какой-то страстью к уничтожению и убийству, люди потеряли облик человеческий и бесцельно, как волк, ворвавшийся в овчарню, влекомые одним бешенством, одной жаждой крови, смерти и крови, устроили эту резню.
    Лишь собрав все сведения, которые можно было добыть от перепуганных до полусмерти ночным происшествием, жителей окрестных польских и украинских деревень, и специально разослав разведчиков под Сарны, удалось немного распутать это страшное и гнусное дело.

    До того, как мы подошли к Сарнам из-за Днепра, и после, когда мы устроили «Сарненский крест», в гестапо работал сын владимирецкого попа по имени Сашко. Был он молод, красив и жесток. Вначале работал переводчиком, а затем, выдвинувшись своим жестоким и придирчивым отношением к населению, расстрелами евреев, - сделался чем-то вроде следователя и палача.

    Но... вскоре после «Сарненского креста» Сашко из гестапо уволили. Не выгнали, не арестовали, а уволили. Очевидно, этот факт был событием немаловажным, так как сарненское гестапо поспешило уведомить об этом население городка и окрестных сел. Был издан, отпечатан и расклеен на заборах специальный приказ об увольнении сотрудника Сашко, тогда как обычно не угодивших им холуев гестаповцы имели привычку выбрасывать просто пинком ноги. Что дальше показалось странным, это то, что, увольняя Сашко, гестаповцы «забыли» отнять у него оружие: кортик, парабеллум, автомат.
    А когда через месяц Сашко появился во главе банды человек в пятьдесят - шестьдесят, из которых половина тоже была «уволена» из полиции, а другая половина набрана из уголовников, - банды, объявившей борьбу за «самостийну Украину», якобы против немцев, а на самом деле начавшей резню польского населения, дело начало проясняться.

    Как узнали мы позже, эта провокация была не единственной. В те же дни из Ровно, Луцка, Владимира-Волынского, Дубно и других центров Западной Украины по сигналу своего руководства ушли многие националисты, дотоле верой и правдой служившие немцам в гестапо, полиции, жандармерии. Ушли в леса, на весь мир разгласив свое желание бить немцев. Гитлеровцев они били на словах и в декларациях, в листовках, на одной из которых оказалась даже виза немецкой типографии в Луцке. А на деле занимались резней мирных поляков.

    Естественно, что мирное население обратилось к немецким властям, умоляя защитить их от этого произвола. И немецкие власти в разных городах, областях отвечали слово в слово одно и то же: «Войска у нас все заняты на фронте. Единственно, чем мы можем помочь вам, - это дать оружие. Защищайтесь сами. Но дадим оружие при условии, если поляки поступят в полицию и наденут форму шуцманов».

    Немцы не смогли разбить нас в отместку за «Сарненский крест», но они сделали выводы. Как и подобало гестаповцам, они стали бороться против грозно нараставшего партизанского движения методом провокации, разжиганием национальных конфликтов.

    Трагедия лесной польской деревушки потрясла нас всех - и командиров, и рядовых партизан.

    За весну и лето сорок третьего года мы встречались с явлением резни мирного населения фашистско-националистическими бандитами. Идет ночью колонна, разведчики впереди, и вдруг автоматные выстрелы вспыхивают на несколько секунд, а затем жители выбегают к нам и встречают, как своих избавителей. А иногда мы приходим поздно...

    Один раз мы спасаем польскую деревушку от украинско-немецких националистов, другой - украинцев от польско-немецких полицаев... Не все ли равно?
    Одно только типично для тех и других: ни разу ни те, ни другие не оказали нам вооруженного сопротивления.
    Как шакалы по следам крупного зверя, так и эта мразь ходила по кровавым тропам немецкого фашизма и делала свое нечеловеческое дело. И, Подобно шакалам, бежала при первом чувствительном ударе палкой по хребту. А затем снова нападала из-за угла.

    ***


    Мы простояли в Великом Стыдне дня четыре. Кроме работы над документами группировки фон Клейста у меня было много других забот. Не обошлось и без неприятностей. Захваченный Ленкиным бургомистр сбежал в третью ночь. Часовой дал по нему несколько выстрелов и слышал, как он вскрикнул, но найти его так и не могли. В ночной темноте-неразберихе толстопузый бургомистр скрылся, как иголка в пуховой подушке.

    После памятного случая под Владимирцем мы стали все больше интересоваться националистами. Я провел с разведчиками несколько инструктивных бесед, потребовав от них сведений об этом новом, нами еще не изученном противнике. К моменту нашего прихода в район Великого Стыдня мы уже располагали большим количеством фактов, но еще полностью не разобрались в них. Данные указывали на прямую связь националистов с немцами, с гестапо, с жандармерией. Особенно там, где верховодили галичане, сразу появлялась связь с немцами, иногда очень скрытная, тщательно законспирированная, а иногда и открытая.

    Еще во время стоянки в Глушкевичах в декабре 1942 года до нас доходили смутные слухи о каком-то «Тарасе Бульбе». В Великом Стыдне мы все чаще слышали новое имя - «Муха». Мы уже знали, что большинство националистических атаманов тщательно скрывает свои настоящие имена и действует под кличками или, как они называли свои вымышленные имена, - «псевдо». Муха - это было явное псевдо. Разведка и охранение второго батальона Кульбаки, выдвинутого нами заслоном от Ровно километров на восемь южнее Великого Стыдня, столкнулись с вооруженной группой националистов. Боя с Кульбакой они не завязывали, но в то же время на переправе через реку Горынь заняли оборону фронтом к нам и задержали несколько разведчиков.
    Одного из них, подержав некоторое время, отпустили к нашему командованию с предложением начать переговоры. Кульбака согласился и пригласил к себе парламентеров, потребовав, чтобы это были обязательно ответственные лица. Когда они к нему явились, он задержал их, потому что продвигавшаяся вторая группа разведчиков его батальона была обстреляна цепями противника. Пришлось вмешаться в это дело Ковпаку. А так как парламентеры все равно были уже задержаны, то мы и решили вызвать их к себе и самим выяснить, что же это за люди.

    Парламентеры были доставлены в штаб. К нашему удивлению, оба оказались молодыми хлопцами лет двадцати - двадцати пяти. Один из задержанных был командиром националистического формирования, носившего название «курень». Высокий, прыщавый блондин в штатском пальто, с шелковым кашне на шее и в очках на угреватом носу, быстрый, подвижной, с уверенными глазами. Руки у него были потные, с длинными пальцами, нервно перебиравшими борта модного пальто. Второй - высокий, черноволосый. Хрящеватый нос с горбинкой, упорный взгляд карих глаз и широкая ладонь мужицких рук. Одет в крестьянский кожух с расшитым воротником, из-под которого выглядывал бархатный лацкан немецкого мундира. Это и был Муха. На вид ему было лет двадцать пять, но когда разговор пошел в открытую, выяснилось, что ему и того меньше.

    Вначале с помощью довольно нехитрых уловок он пытался выяснить цель нашего прихода и направление дальнейшего маршрута. Руднев легко избегал прямого ответа на его наивные вопросы. Ковпак только улыбался, пощипывая бородку. Парень был, видимо, не из терпеливых дипломатов, так как уже через десять минут он откровенно заявил:

    - Скажить, куда и для чего идете, и я дам наказ пропустыть вас... Ковпак не выдержал и ответил ему своей любимой поговоркой:
    - Здоровый ты вырос, хлопче, а у твого батька був сын недотепа. Я полагал, что это означает конец дипломатических переговоров,
    но, к нашему удивлению, чернявый хлопец сначала приподнялся, оскорбленный, а затем снова сел и, овладев собой, сказал:
    - Не знаю, як вас звать и кто вы будете, а на вашу мову я скажу одно: батька мого нимець застрелыв, а я вырвав у нимця автомат и троих жандармив до земли прышыв... И с того времени я с германом веду свий счет...

    Но тут он встретил взгляд своего напарника и осекся. Мы хотели продолжать этот разговор, но Муха молчал. Стал говорить прыщеватый блондин. Он обнаружил неожиданную покладистость и резво пошел на уступки. Просил только, - чтобы мы дали им день сроку, и они пропустят нас в любом направлении.

    На этом и договорились.

    Парламентеры поднялись. Ковпак, хитро прищуриваясь и потягивая цыгарку, вдруг спросил:

    - Ну, а за що вы боретесь, хлопчики?
    - Як за що? - отвечал Муха. - За самостийну Украину.
    - Ага, понятно. А против кого? - в упор спросил он прыщавого.
    - Против нимакив, - отвечал Муха.
    - Ты подожди, хлопче, - отмахнулся от него Ковпак, - не тебе пытаю, ты ж мужик необразованный, а от пускай воны скажуть.

    Глаза прыщавого забегали, он встал и быстро стал бормотать заученные слова:

    - Або загынешь в боротьби за волю, або добьешься своего... Ковпак кинул в нашу сторону сердитый взгляд и быстро обернулся
    к Мухе.
    - Ну, а ты, хлопче, тоже так думаешь? Муха молчал. Ковпак не отступал:
    - Скоро Красная Армия придет, так вы що, против нее тоже воевать будете?
    - Будем! - не задумываясь, ответил прыщавый.
    - А ты, хлопче? - настаивал Ковпак. Муха молчал.
    - А теперь еще один вопрос к вам, господин. Вот вы сами, своими руками, сколько немцев убили?
    - Ну, это уж лишнее, - отвечал тот, - и значения это не мае ниякого.
    - Так чьими же руками вы будете с нами воевать? - не унимался Ковпак. - Его руками? - указал он на Муху.
    - Против своих я воевать не буду, - уныло сказал Муха.
    - А от вы будете, - обратился Руднев к прыщавому. - Будете сами, без народа. На что же вы надеетесь?

    Оба молчали.

    - Да, хлопчики, - затягиваясь цыгаркой, говорил Ковпак, -неважное ваше дело, бес-пер-спе-ктив-но-о-е... Поняв? Погибель вас ждет.

    Криво улыбаясь, прыщавый выдавил из себя, видимо, где-то вычитанную фразу:

    - Ну, и что же из того? Хоть погибнем, но зато попадем в историю.
    - А! Разве что так, - засмеялся Руднев. Они ушли.

    ***


    В селе много пустых домов с выбитыми окнами и поросшими чертополохом дворами. Часть хат сожжена. Это все следы Черного Ворона. Банда уничтожила все польские семьи.

    Закончив отрядные дела, после полудня я вышел в поле. Хотелось уйти от запаха пожарищ, человеческих голосов, возни, шума. Ночи на марше, бессонные дни растревожили меня. Хотелось разобраться. Я перешел дорогу, опустился в пологую лощину и врезался в волны желтеющей пшеницы. Пересекаю две-три межи с огромными будяками и глажу рукой живые колосья.

    Поля перерезаны убранными полосами ржи. Копны рассыпным строем ползут на меня. Волнуется желтеющая пшеница, бежит она по ветру, только солнце поблескивает на ее волнистых хребтах. Нигде ни души, а страдная пора. Народ не идет в поле, исхоженное вооруженными людьми. Только на бугре маячит фигурка женщины. Блеснул бы серп на солнце, взметнулся бы тяжелый пучок колосьев! Я иду по направлению к ней. Ах, это Зося – наша партизанка... Но не серп на солнце... и не сноп в руках, а букет васильков держит она. И такой же голубой венок на маленькой головке.

    Кончилась пшеница, и нива переспелой ржи между нами. Узкая, сухая... Она перерезает зелень овсов и золото пшеницы своей пепельно-желтой полосой.

    - Зося!
    - Цо пан хце?

    Хотел спросить, кому собирает она букет, а сказал:

    - Почему не жнут жито?
    - Нема кому. То польске, - просто ответила Зося.
    - Осыпается... - Подхожу к ней по мертвеющей ржи.
    - Сыплется... Людей поубивали... Другие в город утекли. Нема кому. Люди и свое не соберут, а наше - нельзя... боятся...

    Зося наклонила набок головку и провела лапкой по колосьям. Они мертво затрещали...

    - Так и наше житочко там... И татко и мамуся... - махнула рукой назад, и слеза блеснула, сбегая по бледной щеке.

    Зося уходит межой. Я стою среди колосьев. Ветер замер. Затих и шелест сухих стеблей.
    Прислушиваюсь. Только один звук улавливает ухо: ржаные зерна с тихим стоном осыпаются на сухую, потрескавшуюся землю. Я прилег на меже. Гляжу в вышину. А между мной и небом зерна шуршат, шуршат, осыпаясь: «Гину, гину! Рятуйте, люди добрые...»

    Всплыл в памяти случай, еще свежий...

    Мы пересекали Кременецкие леса. Два дневных марша двигались по глубоким пескам. Пришлось менять уставших коней. На подмогу брали подводчиков из окрестных деревень. Я ехал верхом за одним из таких возов по широкому лесному трасту. С болот поднимались туманы. Не старый еще возчик, с седыми, по-казацки свисавшими вниз усами, угрюмо постегивал коней. На возу сидели человек шесть молодых ребят. Среди них я узнал и Васыля, парубка с Горыни, перешедшего к нам из подпольщиков. Хлопцы дремали. Я соскочил с усталого коня, ослабил подпруги. Сел на повозку. Ехали молча. Незаметно исчез туман. Солнце стало припекать. Колеса тихо, по-гадючьи, шипели, лошади высоко взмахивали головами, с натугой ступая в глубоком, измолотом обозом песке. Оводы роем вились над ними, жалили нестерпимо.

    Возчик уставился странным взглядом в круп левого коня, словно не видел, что лошадям тяжело тянуть воз по сыпучей пепельной колее. Наконец кони остановились, тяжело поводя потными боками.

    - Може б, вы, хлопцы, слезли? А то, видите... - и он повернулся к нам. Под усами блуждала усмешка. Большие усталые глаза, не моргая, смотрели куда-то вдаль.

    Бойцы нехотя спрыгнули с повозки.

    - Вы, пан, сидите... Один ничего - вдруг обратился он ко мне. Мы проехали немного молча.

    Затем, снова повернувшись ко мне, он с какой-то виноватой улыбкой, стыдливо опустив ресницы, сказал:

    - Не помню, когда и спал вдоволь... Каждую ночь вожу. То наших возил...
    - Кого?

    Он безнадежно махнул рукой.

    - Они - ваши?
    - Привык так говорить. Наши... - он криво улыбнулся. - Эти «наши» у меня жинку и двух детей... дивчину двенадцати лет да хлопчика... о пятом годочке...
    - За что?
    - Жинка была у меня полька...
    - А дети?
    - Ну, тоже... по-ихнему - нечистая кровь. Мазуры, кажуть, вы... Всех порешили.

    Я соскочил с повозки и зашагал по твердой обочине, прибитой дождями, поросшей подорожником. Ко мне подошел Васыль с Горыни. Похлопывая моего коня по шее, он тихо сказал:

    - Добрый коник. А возница наш вам уже рассказал? Про детей и про жинку?
    - Рассказал. Как они могут... детей...
    - Так он же сам их и убил...

    Я остановился пораженный. Возчик резко повернул к нам лицо, искаженное гримасой безумия. Подняв кулаки над головой, он прохрипел:

    - Васылю-у-у... - дальше в его горле заклокотало, и он упал лицом в солому.

    Мы отстали. Васыль тихо заговорил:

    - Я знаю его. Он у Черного Ворона связным был. Я до вашего Швайки по заданию Сабурова в цих краях был. Тоже по связи работал. Он у них образованным считался. Книги про «вильне казацтво» читав. Пошел было даже на повышение... А потом вышел у них приказ: резать Поляков... А у него жена Рузя. Кругом всех вырезали. Он своих на первых порах спас. Еще и сестру жены и матку к себе перевез. Это их и погубило. Думали - никто не тронет. А тут приехали эти главные. Куркульские сынки - они все по штабам сидят. «А ну, друже, доказывай нам, что ты щирый украинец...» И заставили: сначала жинку своими руками... А потом в раж вошли: «И детей рубай!» - говорят. А он не смог. Так они на его глазах ребятишек кончили. Он долго потом вроде сумасшедшего был, два раза его из петли вынимали. Така-то у нас тут «самостийна Украина! - сказал он с горечью и презрением. - И кто ее выдумал? Не знаете?

    Впереди нас тарахтела по корневищам сбитыми шинами телега. Колеса, подпрыгивая на корнях, подбрасывали голову возчика с глухим стуком.
    Этот мертвый стук и сейчас перекликается в ушах с жестким шорохом ржаных стеблей.

    Вспоминаю й об этом возчике и думаю свою думу.
    Какой дьявол развязал эту бессмысленную резню?

    Еще не отгремели в памяти выстрелы гражданской войны, еще волочили по закоулкам Европы широкую петлюровскую мотню неудавшиеся атаманы и гетманы, но уже идеологические преемники Скоропадского, Петлюры, Коновальца заварили вновь свою вражью отраву. В застенках фашистской Германии, на «кресах» панской Польши готовила ее буржуазия, подправляя смердящий этот душок парижской парфюмерией. Политический хамелеон Грушевский с бородой шамана скулил уже в 1925 году о том, что «уничтожаются старые формы техники, привычки, методы труда. Образы старого и связанные с ними верования жалобно погибают». А петлюровские молодчики, такие, как Евген Онацкий, хлебнув фашистской «культуры» Муссолини, пропагандировали по образу и подобию «дуче» галицийский фашизм. Онацкий кричал во Львове и Кракове: «История всех наций - это история бесконечного империализма, империализма святого и законного».

    Он вопил: «На Восток! На Востоке находятся народы потенциально богатые... Они представляют чудесное поле экономической и интеллектуальной экспансии. Они дадут нам то, чего у нас нет...».

    Так пути неудачных петлюровских атаманов сходились с дорогой ефрейтора, заварившего дьявольское варево второй мировой войны.
    А пока наследник Петлюры и Коновальца - Степан Бандера -осваивал в окрестностях Берлина сложное ремесло диверсанта, шпиона и провокатора, в школах, подшефных полковнику Николаи и фрау Доктор, фашиствующие типы «изучали» историю Украины.

    Словно об этом выродке украинского народа пророчески писал сто лет назад Тарас Шевченко:

    ...Що ж ти такеє?
    - Нехай скаже Німець. Ми не знаєм. -Отак-то ви навчаєтесь У чужому краю!
    Німець скаже: - Ви моголи.
    - Моголи! Моголи! -Золотого Тамерлана Онучата голі. Німець скаже: - Ви слов'яни.
    - Слов'яни! слов'яни! Славних прадідів великих Правнуки погані!


    На плечах немецкого фашизма, в обозе немецкой империалистической армии вирвалось на плодородные земли Украины это жадное воронье. Захватить, грабить, жрать, богатеть. Они поклялись верой и правдой действовать только так:

    ...Як німець покаже
    Та до того історію
    Нашу нам розкаже.
    Отоді ми заходимось!
    Добре Заходились
    По німецькому показу
    І заговорили
    Так, що німець не второпа,
    Учитель великий,
    А не те, щоб прості люди.
    ґвалту! А крику!


    Но их предел - шуцполицайский черный мундир. Убийство евреев, поляков, угон в Германию миллионов украинских юношей и девчат, пытки комсомольцев и коммунистов в Киеве, Полтаве, Ровно, Львове, расстрелы военнопленных в лагерях - вот их дело. Виселицы и провокация - вот «слава» Степана Бандеры, верного лакея Гиммлера.

    А когда глубокая народная ненависть к оккупанту созрела, дала свои плоды, тогда простые люди Западной Украины забыли старую философию «моя хата з краю» и взялись за оружие. Поруганная справедливость привела народ к советским партизанам. Из этого родника не раз уж рождался народный гнев. Он вызвал к жизни и всенародное партизанское движение.

    «Есть на свете народы, миллионы людей, которые хотят жить, сеять, любить, творить, но пока существует фашизм - уродливое, зловещее создание ненависти и зла, пока оно живо - не видать народу добра», - думалось ясно и уверенно.

    Я встаю с межи и иду к селу. «Вот оно как! Это уродливое чудовище фашизма сушит плодородные поля! Это оно осиротило таких, как Зося, оно загубило Рузю и задушило ее детей. Это на кровавых руках подручных Гиммлера, всех этих бандер, кубийовичей, донцовых, маланюков, кровь детей и женщин!»
    Как через кладбище темной ночью, брел я поперек несжатой полосы жита.

    Сухие стебли уже не поднимаются за моей спиной, бессильно опустив покрытые мертвой сединой пустые колосья. Они навеки поникли головами к сухой земле. Кончается и мертвая рожь и расстрелянная пшеница.

    Широкие ланы ячменя, зеленого и остистого, пересекали мой путь. Я медленно шел, вдыхая запахи живого поля, поглаживая соболиную шерсть ячменей.
    Тихий смех долетел с выгона. Это опять Зося... А кто же рядом? Васыль из-под Горыни. Она надевает ему на голову венок из синих васильков. Парень краснеет, увидев меня, и неловко улыбается...

    - Я иду мимо них в село и думаю,, что скоро вернется разведка, что нам все же придется с боем прорываться через границу, что во Львове «профессор» Кубийович формирует дивизию СС «Галичина», что вся их провокация лыком шита, что все равно на этих землях будут цвести и зреть хлеба, что придет час, и закачаются на виселице и Бандера и Кубийович, и что нежные польские девчата все равно будут влюбляться в чернобровых украинцев, и что Зосина судьба будет совсем иной, чем судьба Рузи, убитой рукою отца ее детей.


    Пётр Петрович ВершигораГерой Советского Союза, активный участник партизанского движения на Украине в 1942-1943гг.









    Добавь ссылку в БЛОГ или отправь другу:  добавить ссылку в блог
     




    Добавление комментария
     
    Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Вставка ссылкиВставка защищенной ссылки Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
    Введите два слова, показанных на изображении:*



    Голосование
     

    "Экономика всему голова"
    "Кадры решают все"
    "Идея, овладевшая массами..."
    "Все решится на полях сражений"
    "Кто рулит информацией, тот владеет миром"



    Показать все опросы

    Популярные новости
     
     
    Loading...
    Теги
     
    Великая Отечественная Война, Виктор Янукович, Владимир Путин, власть, выборы на Украине, геополитика, Евразийский Союз, евромайдан, Запад, информационная война, Иосиф Сталин, история, история России, киевская хунта, Крым, культура, либерализм, мировой финансовый кризис, народ, НАТО, нацизм, национализм, общество, Партия регионов, политика, Православие, революция, Россия, русские, Русский Мир, русский язык, Сергей Сокуров-Величко, соотечественники, СССР, США, Украина, украинский национализм, церковь, экономика

    Показать все теги
    Календарь
     
    «    Сентябрь 2017    »
    ПнВтСрЧтПтСбВс
     123
    45678910
    11121314151617
    18192021222324
    252627282930 
    Наши друзья
     





    Google+
    Редакция может не разделять позицию авторов публикаций.
    При цитировании и использовании материалов сайта в интернете гиперссылка (hyperlink) {ss} на "Русский мир. Украина" (http://russmir.info) обязательна.
    Цитирование и использование материалов вне интернета разрешено только с письменного разрешения редакции.
    Главная страница   |   Контакты   |   Новое на сайте |  Регистрация  |  RSS

    COPYRIGHT © 2009-2017 RusMir.in.ua All Rights Reserved.
    {lb}
     
        Рейтинг@Mail.ru